+1 Люди

1 подписчик

«Лейла, заткнись, Лейла, о таком не говорят»: как жить, если родные братья превращаются в мучителей. История первая

«Лейла, заткнись, Лейла, о таком не говорят»: как жить, если родные братья превращаются в мучителей. История первая

Читать историю Дарьи 

Лейле 18. Она учится на дизайнера, любит перформансы Марины Абрамович, рисует и занимается самообразованием. Лейла задорно смеется и обаятельно смущается. Если не знать ее историю, можно подумать, что это веселая изящная девочка из благополучной семьи. Но Лейла начинает говорить.

«Лейла, заткнись, Лейла, о таком не говорят»: как жить, если родные братья превращаются в мучителей. История первая

Лейла, 18 лет, дизайнер и художница из Новосибирска

Instagram

 — Рисовать я училась сама. Искусство успокаивает, дает силы. Я уже поступила на дизайн в техникум им. Косыгина. Там преподают основы рисунка. В идеале хотела бы учиться за границей. Там другой уровень и подход: дают больше свободы в творчестве.

Мне нравятся современные художники. Например,  Дима Ребус из Москвы. Благодаря его работам открыла для себя акварель. Раньше я не любила рисовать красками, а теперь предпочитаю цвет. Очень люблю фильмы Уэса Андерсона и разные перформансы.

«Лейла, заткнись, Лейла, о таком не говорят»: как жить, если родные братья превращаются в мучителей. История первая Работа Лейлы

Однажды я увидела видеоролик, где девушка рассказывает об опыте инцеста, и с меня груз спал: да я ведь такая не одна. Это подтолкнуло говорить о случившемся везде, где можно.

На меня реагировали странно: «Лейла, заткнись, Лейла, о таком не говорят». Но я, правда, не понимаю, почему я должна молчать, чтобы кому-то было чуть проще, спокойнее?

Я поддерживаю такие флешмобы, как #metooincest.

Флешбеки

Однажды на школьном уроке я пережила флешбек: перед глазами появилась картинка из раннего детства. Я стала по крупицам собирать воспоминания, анализировала, пыталась понять. И наконец вспомнила, как меня насиловал брат.

Сейчас могу описать происходившее в мельчайших деталях. Почему я раньше никому об этом не говорила? Было такое ощущение, что у меня открылась какая-то рана, было больно и очень неприятно. Я как будто заново пережила тот опыт.

Это происходило на протяжении нескольких лет. Мне было четыре года. А мой двоюродный брат был совершеннолетним.

«Лейла, заткнись, Лейла, о таком не говорят»: как жить, если родные братья превращаются в мучителей. История первая  Лейла в 4 года

«В то время как у детей в головах были куклы и песочницы, у меня в голове были Аллах и ад»

Мои отец и мама родом из Азербайджана. Мои корни — из Ирана. У нас была исламская, ну просто очень верующая семья. Мне с детства внушали, что Аллах един и, если я что-то не так сделаю, согрешу, буду вечно гореть в аду.

В детстве тебя насилуют, но ты не можешь сказать об этом маме, думая, что Аллах тебя такую не любит и никто тебя не примет.

Хиджабы не носили, но мама постоянно молилась. Она говорила: «К мальчикам подходить опасно».

Я жила в атмосфере классического запугивания 24/7.

В то время как у детей в головах были куклы и песочницы, у меня в голове были Аллах и ад.

Бог — это, по идее, в первую очередь любовь. Он примет тебя в любом состоянии, но мне внушали обратное. «Если будешь не такой, как мы хотим, ты сгоришь в аду, Лейла».

«Лейла, заткнись, Лейла, о таком не говорят»: как жить, если родные братья превращаются в мучителей. История первая

«Лейла, не подходи к своему брату»

После сексуального насилия мне было вдвойне страшно: будто я виновата в том, что со мной произошло. Брат-насильник не отставал: он тоже навязывал мне мысль, что я грязная и Аллах меня не любит. 

Я молилась по десятку раз в день, была очень закрытым ребенком, всего боялась. До сих пор помню молитву намаза. Разбуди меня в три ночи — оттарабаню ее наизусть.

 «Лейла, заткнись, Лейла, о таком не говорят»: как жить, если родные братья превращаются в мучителей. История первая Лейла в 5 лет

Все началось, когда отец уехал на родину, оставив меня у своей сестры. У нее был сын. То я жила у них дома, то он у нас. Отца рядом не было, он и не мог предположить, что 18-летний парень будет приставать к четырехлетнему ребенку.

Помимо двоюродного, у меня был еще 35-летний сводный брат со стороны отца, с которым мы жили в одном доме. Он тоже ко мне приставал. Помню, отец что-то замечал и кричал: «Лейла, не подходи к своему брату!»

«Ты моя собственность, которая потом перейдет в собственность мужа»

Мне казалось, что травму я пережила, попыталась поделиться этим с мамой. Я обратилась к самому близкому человеку. А она просто сказала: «Да что ты придумываешь». По поводу взрослого 35-летнего брата ответила: «Быть такого не может».

У нас в семье говорят: «Ты не должна перечить мужчинам». Я запомнила одну мамину фразу: «Ты моя собственность, которая потом перейдет в собственность мужа». К тебе всю жизнь относятся как к обслуживающему персоналу и внушают: женщина не имеет права голоса.

«Лейла, заткнись, Лейла, о таком не говорят»: как жить, если родные братья превращаются в мучителей. История первая

Не поцелуешь в щечку — не буду с тобой дружить

Сначала двоюродный брат говорил: «Лейла, если не поцелуешь в щечку, не буду с тобой дружить». А я не хотела оставаться одна. Он казался мне позитивненьким мальчиком.

После требовалось поцеловать в губы, залезть в трусы, а потом полизать половой орган. Мне было четыре года, ему 18.

Помню ощущения: стыд, невозможность вымолвить хотя бы слово, беспомощность, боль, ноль мыслей.

У меня не было выбора, просто ждала, пока пытка закончится и он получит свое.

Его мама однажды застала нас, но сделала вид, что все окей. Если расскажу матери, она от меня откажется, думала я. А этот парень уверял: «Если скажешь хоть кому-то, будет плохо». Потом он перестал это повторять, это как бы само собой разумелось.

Он приходил к нам домой. Я пряталась. Но он находил повод, чтобы меня отыскать.

«Лейла, заткнись, Лейла, о таком не говорят»: как жить, если родные братья превращаются в мучителей. История первая Работа Лейлы

Если бы мама объясняла про личные границы

О дальнейшей судьбе двоюродного брата не знаю почти ничего. На похоронах папы, когда мне было уже 14 лет, я видела его последний раз. Он зашел в комнату без стука, минуты три смотрел мне в глаза, потом молча ушел. Во мне были страх, ненависть, злость. Но я даже слова не могла вымолвить, меня парализовало.

Мне снились кошмары про квартиру этого брата: будто я пытаюсь открыть дверь, но чувствую, что сейчас кто-то подойдет и заберет меня с собой, а я ребенок и не могу дотянуться до ключей, сбежать.

Постоянно просыпалась в поту. Страшные сны не прекращались.

Хотя казалось, я все это уже пережила. На каком-то подсознательном уровне это во мне оставалось.

Если бы мама не пугала меня исламом, а объясняла, что есть личные границы, интимные зоны, что никто не должен к ним прикасаться. Или хотя бы сказала: «Лейла, если у тебя что-то происходит, расскажи». Не было никакого доверительного отношения. Никакого контакта. Я была сама по себе, что ли.

«Лейла, заткнись, Лейла, о таком не говорят»: как жить, если родные братья превращаются в мучителей. История первая

Насилие в раннем детстве = виктимность

Когда происходит что-то плохое, я замираю и молча пережидаю, как в детстве.

Братьев я простить так и не смогла. Хотелось, чтобы им поотрубали половые органы, которые нанесли мне столько вреда. За что? Ведь я была совсем маленькой.

35-летний брат приставал ко мне, пока я не ушла из дома. Хватал за грудь, поглаживал мои худые детские ноги. Он продолжил делать это даже после смерти отца. Брат засовывал пальцы мне в рот, а я чувствовала, как у него начинается эрекция. Думала, вдруг кажется. Сейчас понимаю: не казалось. Тогда ему было уже около 45 лет. А мне не было и пятнадцати.

Я приходила домой после школы, он лежал на диване и говорил: «Лейла, подойди, обниму». Я с детства знала эту классическую схему. Подойдешь, присядешь на диванчик, а он прижмет и не отпустит. Мне было шесть, семь, восемь, потом девять, десять лет... И каждый раз одно и то же. Расслабляешься, ждешь и чувствуешь его пот, этот мерзкий взрослый животный запах — теперь он со мной навсегда.

Ко мне относились, как к рабу

Ислам — религия, которая запрещает и ограничивает. Мне кажется, отсюда рождается какая-то нездоровая тяга к извращениям. Еще работает схема: девочка — это объект. Меня в семье никогда не воспринимали как собеседника, который имеет свое мнение. Относились, как к рабу.

Поэтому мне близок феминизм и активизм.

В 13 лет я поняла, что мне всю жизнь навязывали ложные ценности. Стало проще жить, дышать, двигаться. У меня было отвращение, злоба к верующим мусульманам. К православным я такого негатива не испытывала.

Ведь оба брата позиционировали себя очень верующими людьми. Я не понимала: как они могут называть себя верующими?! Почему они каждый день молятся, а потом делают такие страшные вещи?

Сейчас попустило. Многие педофилы — сами жертвы насилия. Возможно, это когда-то происходило с моими братьями. Бесконечный порочный круг. Сегодня отношусь к ним с жалостью, как к травмированным.

«Будешь слушать мамку?»

Двоюродного брата откуда-то отчислили. Потом, кажется, в армию пошел или откосил. Не хочу о нем слышать. Знаю, что у него нет девушки, он постоянно один.

А этот взрослый — с ним мы до сих пор периодически общаемся.

После смерти отца он в нашей семье стал авторитетом. Он и раньше был тираном, а потом совсем рехнулся. Постоянно унижал, психологически давил, не выпускал из дома, забирал средства связи. Пытался сделать меня послушной.

Однажды взял меня за ноги и перекинул через окно седьмого этажа со словами: «Будешь слушать мамку?» Я тогда пережила состояние жуткого шока.

Если я говорила о домогательствах, мне никто не верил.

«Лейла, заткнись, Лейла, о таком не говорят»: как жить, если родные братья превращаются в мучителей. История первая

Однажды он читал мне какие-то нравоучения, орал, а я просто смотрела на стену. «Лейла, ты меня не уважаешь», — крикнул он и ударил меня железной вешалкой по животу. У меня было внутреннее кровотечение и температура 38, приехала скорая.

Мама тогда сказала: «Лейла, ты же понимаешь, что сама виновата?» Когда меня забрали, брат поехал в больницу и следил, чтобы я не сказала лишнего. Из больницы я пошла в полицию. Там сказали, что не занимаются семейными делами. Рост у меня 1,53 м. Я начала плакать прямо в отделении полиции, просила принять заявление. Мужчина-полицейский расчувствовался и заявление принял.

Процесс шел долго.

Насильники имеют такое свойство: вчера они тебя били, а на следующий день они «зайчики».

Мать приходила ко мне и уговаривала забрать заявление. «Лейла, ты же не станешь подавать заявление на собственного брата? Он же тебя любит. Мы все тебя любим».

После смерти папы я пыталась наладить с мамой связь. Хотя она тоже абьюзивная, била меня в детстве. Когда я ушла из дома, она звонила, манипулировала, просила, чтобы я вернулась. Я написала ей большое сообщение, объяснила, почему уехала. Она делала вид, что не понимает. Она никогда не просила прощения. Я вернулась домой при условии, что она выгонит этого брата, она так и сделала.

«Лейла, заткнись, Лейла, о таком не говорят»: как жить, если родные братья превращаются в мучителей. История первая

Какое-то время я работала на вебкаме. Это тоже было очень мерзко и тяжело. Никаких больших денег там нет. Все это глупости. То, что ты получаешь, не сравнится с тем, что теряешь, работая там. Там снова объективация. Там ты снова вещь. Какое-то время наркотик (мефедрон) давал иллюзию забытья. Потом я поняла, что, если продолжу зависеть от этого ужасно аддиктивного и вредного для здоровья вещества, мне постоянно придется жить с моей абьюзивной матерью, я не смогу встать на ноги, обеспечивать себя финансово.

Теперь занимаюсь искусством. Поддержка людей дала мне мощный толчок что-то в своей жизни изменить. Хочу запустить блог. Постараюсь совмещать искусство и помощь людям, как это делает, например, блогер Nixelpixel.

Александра Стригункова, психолог фонда «Безопасный дом»

 — Сексуальное насилие и эксплуатация детей значительно более распространенное явление, чем принято считать. Очень большая часть подобных ситуаций не попадает в статистику, поскольку дети в силу возраста и отсутствия информации не могут понять, что именно с ними происходит, а даже если понимают, бывают обвинены во лжи или проигнорированы.

Насильники умышленно используют запугивание и манипуляции для того, чтобы обеспечить молчание своих жертв.

Ребенок может думать, что происходит нечто «стыдное» и испытывать страх перед наказанием.

Особенно травматичной может быть ситуация инцеста, поскольку детей подвергают сексуальному насилию люди из близкого круга, те, кто должен оберегать и заботиться. Будучи полностью зависимыми, дети не обладают никакими инструментами для преодоления таких проблем.

В такой ситуации формируется уверенность в том, что никто не придет на помощь. Невозможность защитить себя и как-то контролировать происходящее вызывает сложности в понимании собственных границ. Начинаются проблемы с выстраиванием доверительных отношений с окружающими.

Это может приводить к диссоциации: в целях самосохранения человек воспринимает происходящее, будто оно происходит с кем-то другим.

Злоупотребление алкоголем или наркотиками часто становится средством побега от переживаний, связанных с сексуальным насилием.

Еще один важный фактор — влияние общества, которое часто склонно к обвинению людей, переживших насилие.

Представления ребенка о том, что с ним можно и нельзя делать, могут быть сильно искажены, и это делает его уязвимым для сексуальной эксплуатации и насилия в его будущей жизни.

Даже после того, как ребенок повзрослеет, ему бывает сложно осознать, что именно с ним происходило. Бывает невыносимо сложно соприкасаться с этой темой, осознавать свои чувства — страх, стыд, боль, отчаяние, бессилие. Поэтому особенно важной в ситуации инцеста становится психологическая помощь. Рядом с поддерживающим и сочувствующим специалистом пострадавший может заново сформировать представление о собственных границах, встретиться со своими чувствами, имея рядом того, кто будет на его стороне.

Очень важна возможность не оставаться со своей историей один на один.

«Лейла, заткнись, Лейла, о таком не говорят»: как жить, если родные братья превращаются в мучителей. История первая

Вероника Антимоник, эксперт фонда «Безопасный дом»

 — Сексуальное насилие в отношении ребенка может совершить кто угодно. Чаще всего это члены семьи (отцы, отчимы, дяди, дедушки, братья и так далее) либо близкие (друзья семьи, соседи). Также это могут быть незнакомые ребенку люди.

Ребенку с детства важно объяснять про согласие и границы, про недопустимые действия, прикосновения и места (указывая названия этих мест).

Просить раздеваться, смотреть или трогать в определенных местах может только врач в присутствии родителей, когда есть какие-то причины для этого. Также важно не учить ребенка «слушаться всех взрослых», бояться их и делать все, что говорят. Важно объяснять, что не все взрослые хорошие, есть люди, которые могут причинить вред, которые могут обманывать, запугивать, использовать в своих интересах и тому подобное.

Важно учить ребенка прислушиваться к себе и своим ощущениям, если что-то смущает, настораживает, пугает и так далее, отказываться, уходить, сообщать кому-то, в идеале, взрослому, которому доверяешь.

Ну и самое главное — это доверие, чтобы ребенок не боялся сказать об этом. Ребенок не должен опасаться, что его накажут, самого обвинят в этом, не поверят. Он должен быть уверен, что его услышат, поверят, поддержат и помогут.

Лейле уже помогают наши коллеги из фонда «Безопасный дом».

«Безопасный дом» собирает 300 000 руб., чтобы поддержать 10 человек, которые прямо сейчас нуждаются в помощи.

Все они пережили торговлю людьми, сексуальную эксплуатацию и насилие.

Деньги необходимы, чтобы покрыть основные расходы проекта (проживание, питание и другие базовые нужды, медицинскую помощь), а также оплату специалистов, работающих с пострадавшими.

Вы можете помочь таким, как Лейла, получить помощь специалистов.

За последние пять лет в России на 42% выросло число преступлений против половой неприкосновенности несовершеннолетних: каждое шестое преступление совершается в семье. Часто пострадавшие не могут защитить свои права, обратившись в правоохранительные органы.

По статистике, всего около 4% детей лгут о сексуализированном насилии. Жертв насилия или насильственных действий больше — просто дети молчат.

Согласно исследованиям криминологов, в действительности фактов сексуализированного насилия в 7,8 раз больше, чем регистрируется. По данным центра «Сестры, из 10 преступлений регистрируется только одно.

Куда обратиться за помощью?

Фонд помощи «Птицы». Оказывает бесплатную психологическую, правовую и другую помощь людям, пережившим насилие. +7 (967) 967—39—29

Проект «Тебе поверят». Платформа для психологических, образовательных и медийных инициатив, направленных на сокращение уровня сексуализированного насилия над детьми и подростками. 

Центр «Сестры». Оказывает психологическую поддержку пережившим сексуализированное насилие и их близким вне зависимости от возраста. +7 (499) 901-02-01

Сеть взаимопомощи женщин «ТыНеОдна». Контакты психологов и юристов.

Общероссийский телефон доверия для детей — 8 (800) 2000-122

Горячая линия «Ребенок в опасности» Следственного комитета РФ 8 (800) 707-79-78

Служба психологической помощи для подростков и молодежи до 23 лет «Твоя территория онлайн».

 

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх